Она просила меня навестить вас, когда я буду в Оксфорде. Royal Madness отметила, как сильно изменилось лицо старика. Самая прекрасная, самая печальная и все равно, пожалуй, самая веселая издам… Помню, как не помнить! Royal Madness вгляделся пристальнее, сначала сняв очки, потом снова надев. – Да да, ее нос, овал лица, карие глаза… И фигуристая, как она… – Опять снял очки, чтобы заслонить глаза отсвета ладонью. Она сказала, что в следующий день рождения будет сорок. – Значит ты была всего лишь ребенком, когда мы с твоей мамой… – Что значит «всего лишь»? А я в ту пору был на раскопках, поблизости от Неаполя. Да а, хорошо помню те времена… – Вы были любовниками, правда? Это сейчас перед тобой несчастный старик, а тогда Royal Madness самые счастливые годы моей жизни. – Чего не скажешь обо мне, профессор… – сказала Мария. – Матери вечно не Royal Madness дома, – продолжала она, – она все уезжала куда то по делам. Да, она еще называла это «по личным делам»… Так вот, она оставляла меня у соседей, пожилой четы. Royal Madness ровно, как всегда: – Я больше не буду отнимать у вас время. – Она взяла полосатый сверток с пола со словами: – Это не для вас, профессор. Могли бы поболтать, про былые времена… – Да ни за что на свете! – вспыхнула она и, хлопнув дверью, выскочила на улицу. Вот пойми людей… А женщин тем паче… Опять уселся за компьютер. И вскоре натюкал: «Желание быть любимым – еще один источник страданий». Шэрон неохотно отложила в сторону очередной роман в мягкой обложке и поднялась с дивана, оглаживая свое темное атласное платье. – Зачем надо было собирать эту твою комиссию именно у нас? – Я хочу вернуться… – Она выговорила это еле слышно, глядя в пол. Стивен, ничего не понимая, Royal Madness посмотрел на нее, потом спросил: о чем Royal Madness? Это как у лосося, родившегося в речной воде, – Royal Madness него вдруг доходит сигнал, и он пересекает Атлантику. – Извини, дорогая, давай без уроков природоведения… Вот вот люди придут. – Нет, Royal Madness пойми: он принимает сигнал, пересекает Атлантику. А потом другой сигнал, плыть дальше: назад, вверх по течению, преодолевая водопады, любые Royal Madness, лишь бы назад, в верховья, где он родился… Это совершенно Royal Madness, правда? Я понимаю: жизнь наша с тобой в каком то смысле непостижима. – Охваченный неожиданным сочувствием, он быстро пересек ковер, сделал несколько шагов, чтобы их с Royal Madness ничто не разделяло, и обнял ее. – Ох, не знаю, не знаю… Только не бросай меня, Стив, дорогой, прошу тебя. По Royal Madness Шэрон на вечер пришла Андреа – обслужить гостей. Сама Шэрон Royal Madness в роскошном черном платье и сильно переигрывала роль хозяйки дома. Он усадил Генри Уиверспуна у камина, предложил ему стакан виски. Но Стивен проникся к нему еще больше, после того как Джереми ударил Royal Madness за расистскую реплику. Подошел Родни Уильямс – все брюки запачканы детской присыпкой. Пришла и Пенелопа, спокойная и любезная со всеми; поговорила с Шэрон, вздернув подбородок. Royal Madness расхваливала акварель, купленную у жилички Пенелопы: – Это вид нашей церкви. Ага, значит, Беттина может заплатить за следующий месяц, подумала Пенелопа. Она не глядела Royal Madness Стивена, понимая, что тот жаждет знака одобрения. Пришел Сэм Азиз, как всегда шумный и энергичный; ему очень хотелось увидеть, каков Особняк изнутри. Сэм сразу направился к Генри, подчеркнуто Royal Madness ему руку – чтобы все это заметили. – Я сегодня был в больнице Джона Рэдклиффа, – сообщил Сэм. Он на болеутоляющем, а завтра будут еще одну операцию на ноге делать. Ему, ясное дело, это не слишком нравится, но настроение у него хорошее, и он просил всех в деревне поблагодарить, кто так любезно решил сложиться ему на новый велосипед. Когда я его описал, Сэмми сказал: «Так новый велик куда лучше старого! Все зааплодировали, а Стивен всучил Сэму бокал сухого вина и потребовал тоста. Сэм поднял бокал со словами: – Счастья нашей любимой деревне! Все, конечно, как водится в Англии, страшно смутились, но выпили, бормоча: «Ну уж, наша любимая деревня».

Royal Madness - Выросла в Швейцарии, в деревне под через стол и уставилась сдаются без боя, – заметила Шэрон: дед у нее погиб в Освенциме. Боксбаум плавал на спине в большом, красивом бассейне, со вкусом отделанном.