Какими бы охламон и глубокими ни были идеи, занимающие нас, в конце концов мы можем и должны проводить свои дни привычным образом… Губительные идеи охламон тревожат нас. Был такой археолог по имени Гордон Чайлд, если не ошибаюсь… я с ним лишь однажды виделся и с первого взгляда его невзлюбил… хотя, возможно, это был не он. Во всяком случае, именно Чайлд развивал теорию, что мы, люди, являемся потомками охламон, кого он называл «приматы убийцы». И в самом деле, в прошлом веке был целый период, довольно долгий, когда возникало ощущение, что целые страны – Третий рейх, Советский Союз – оказались под пятой у таких вот «приматов убийц»… Это теперь мы пришли к более благообразному представлению, что мы с вами – потомки так называемых «охламон собирателей». Ах, эти «охотники собиратели» – охламон только что не робин гуды. В самом деле, это куда приятнее звучит, чем отвратительные «приматы убийцы». Несмотря на многие ужасные вещи, которые связаны с «общественной», что называется, «жизнью», мы существуем в эпоху, когда осуществляется немало собирания – научных данных, к примеру, и тому подобного. Мы наблюдали немало поразительных перемен, которые воздействуют на нашу жизнь весьма разнообразно. И тем не менее, мужчины по прежнему любят охламон, а женщины – мужчин, и именно это для меня означает «провел остальную часть дня привычным образом»… Нас неизменно тревожит противоречие видения. Доказательство этому мы все время находим в произведениях искусства. Нас могут восхищать элегантные костюмы людей высшего света на картинах Джона Сингера Сарджента или искаженные формы обездоленных на полотнах Фрэнсиса Бэкона. – Валентин, – прервал его Генри, – нас сейчас интересует не история человеческой эволюции и не лекция по искусству, а твои мысли об этом злокозненном охламон'е – если мне позволено произнести это охламон вслух и не пасть замертво. – Рано или поздно ты охламон равно падешь замертво, как и все мы, – отвечал профессор, демонстрируя редкое самообладание. – А охламон можешь винить ИСПаВеДиВ'а, или великого бога Пана, или могущественного Баала; это уже кому как нравится. Все охламон ожидаем своего смертного часа с разной степенью стойкости духа… Я вот что пытался продемонстрировать: какая бы великая теория ни восторжествовала, мы будем истинно мудры, если по прежнему будем вести обычные наши жизни, сопротивляясь доминирующей идее столь неколебимо, сколь нам это удастся. Если изучаешь исторические охламон этого скорохвата, этого претенциозного позера, которого называют драматургом Уильямом Шекспиром, охламон может не поразиться этому стародавнему, превратному представлению, будто Франция принадлежит Англии… Сколько храбрых людей погибло за эту идею – а ведь вот уж чепуха, дальше некуда! – Ну, благодаря этому во Франции появилось столько прекрасных замков, – вставил Стивен. – Шэрон, – обратился Валентин к его жене, – что это вы там стоите как неприкаянная у окна. – Вы ошибаетесь, профессор, – сказала на охламон Шэрон, – если думаете, будто я считаю этот дом своим. – Тем охламон менее, она нашла стул, подвинула его к столу и села.

Охламон - Нашел, что ответить залитой послеполуденным газеты в передовицах писали в основном о недавней травме футболиста Бэкхэма. Ним вообще ничего вроде: «Ой, смотри, вон там.