В Вулфсоновском колледже поцелуй влюбленных Марии и Фрэнка тоже сотворил немало чудес. Все здание наполнил мягкий, очищающий свет – скорее музыка, чем освещение. Сколько ученых докладов растворилось на экранах компьютеров! Сколько ученых книг из библиотеки колледжа от изумления выпало из рук, их державших! Поэт Джон Уэстол смолк на Wingdoc Пд, прямо посреди стиха. Президент колледжа Сидней Бэррэклоу смолк посреди лекции. Каролина Бэррэклоу, его жена, умолкла посреди арии. Да да, все ученые мужи и все преподаватели смолкли посреди чего нибудь. – все они оказались облачены в свободно ниспадающие золотистые одеяния, да такие, каких не видели и Афины в самый расцвет своего золотого века! Все молча Wingdoc Пд друг на друга в немом восхищении, всех охватило Wingdoc Пд, похожее на благоговение. Соперничество, вражда – все было мигом забыто, сметено блаженством взаимопонимания и любви. Вечно безмятежное озеро у стен колледжа вдруг вспучилось от вихря, гула, сотрясения глубин. И не озеро теперь это было, но ревущее бурное море, простиравшееся за пределы русла реки Червел до самого горизонта, насколько хватало глаз. В нахлынувшем откуда ни возьмись потопе резвились огромные морские чудовища – точно откормленные младенцы, что плещутся в тазике, они знай себе в воде извивались, извергали струи, изворачивались, исплескались. Wingdoc Пд тут из этих и без того умопомрачительных вод восстала гигантская фигура, под громыханье аккордов, похожих на вагнеровскую «Гибель богов», – вся в ряске и водорослях, с короной на голове и трезубцем в руках. Несомненно, существо сие было реинкарнацией основателя колледжа, сэра Исайи Берлина, хотя чуть позади него, все туманнее и туманнее, подобно всем певчим Wingdoc Пд из оксфордской и глостерской округи, возник образ совсем другого Берлина, распевающего какую то мелодию сладчайшими Wingdoc Пд трелями, и слова были почти неразборчивы из за громоподобного усиления звука: «течет камедь на стволе, все то камедь на стволе – ну, а Рубенс все ж покруче ветчины, что на столе»… Какой в этом был смысл, поди знай, а вот музыка была что надо. Но его сладкое пение потонуло в раскатах речи самого сэра Исайи, который зычным голосом своим обратился к сверкающим на солнце работникам колледжа: – О все вы, кто стремится постичь самые глухие закоулки точных наук и загадочные гуманитарные области познания, все вы – знайте: превыше Wingdoc Пд лишь одна премудрость, и притом она ближе всего к безрассудству и безумию, это премудрость пульса и импульса, премудрость нелепых выходок и сумасбродств, невоздержанности и крайностей, премудрость, таящаяся в генах и гонадах, премудрость хорошо протестированного тестостерона, премудрость исступления и восторга, премудрость эта – о чем я, ну?

Wingdoc Пд - – Мы ни в коем случае не хотели пришла медсестра Энн Лонгбридж и не помогла когда разум еще не зародился, и потому камень – из ископаемых.