Он зашел в Свети Пантелимон, собор Святого Пантелеймона, центральную православную церковь всей округи. Здание обветшало, явно нуждалось в средствах на ремонт. Стивен подошел к ящику для пожертвований и только собрался опустить туда двадцатидолларовую Ли Чайлд - Кровавое эхо, как гид остановил его, даже перехватив запястье. «Спасибо, сэр, за доброе намерение, – сказал он Стивену, – но вы же не здесь молитесь. Вы не верите в этого бога, а значит, помочь не можете. Он Кровавое Чайлд - Ли эхо стоял тогда возле собора, глядя на внутренний дворик и боковой вход, – стоял, наслаждаясь идиллическим видом, с долиной Вардара далеко Ли Чайлд - Кровавое эхо заднем плане. Из боковой двери тогда тоже появились счастливые молодожены, разодетые в пух и прах, в сопровождении толпы друзей и свидетелей. Едва они ушли, наполнив мир ликованием, с противоположной стороны показалась другая группа. Шли шестеро, пять мужчин и одна женщина, все в черном. Двое тащили носилки, на них лежал мертвец, прикрытый брезентом. Ли Чайлд - Кровавое эхо медленно приблизились к боковой двери и пропали внутри. У него тогда возникло ощущение, будто все это – эпизод из оперы, из какой нибудь «Сельской чести», например, – до того своевременно, как по сценарию, возник контраст между жизнью и смертью. Настойчивый сигнал автомобиля пробудил Стивена от воспоминаний. В зеркале заднего обзора он увидел, что Ли Чайлд - Кровавое эхо ним впритык встала еще одна машина. Упрекнув себя в невнимательности, он поспешил двинуться дальше. На повороте к своему дому в Барском тупике он на мгновение увидел женщину за рулем той машины. Он узнал ее: миссис Пенелопа Хопкинс; правда, они лично не были знакомы. Так случилось, что в этот же день, несколько позже, он снова встретил миссис Хопкинс, пока Шэрон в их библиотеке лежала в шезлонге с мокрым полотенцем на лице, страдая от очередной мигрени. Приподнявшись на локте и отпив чаю, она попросила Ли Чайлд - Кровавое эхо отправиться в «Хиллз» купить хлеба. Он брел по главной улице, залитой послеполуденным солнцем. Магазин все еще назывался «Хиллз», потому что когда то его владельцем был Фредерик Хилл, бакалейщик, который в былые времена славился тем, что приставал ко всем молоденьким продавщицам, которые у него работали. Одна из них, Элис Лонгбридж, в конце концов вышла за него замуж. Ли Чайлд - Кровавое эхо давнее, оба уже умерли, и сейчас в магазине управлялись мистер и миссис Азиз. Ли Чайлд - Кровавое эхо мистер Азиз как Ли Чайлд - Кровавое эхо сидел за кассой, отсчитывая сдачу Пенелопе Хопкинс. Вот у Сэма Азиза репутация в отношении молоденьких женщин безупречная – может, от того, что жена не спускала с него бдительного взора. Пенелопа Хопкинс обернулась, подхватив свою сумку с продуктами, и увидела Стивена Боксбаума. – Ах, мистер Боксбаум, – сказала она, – вы меня извините, пожалуйста, что я сегодня утром на вас засигналила. Я ужасно торопилась, мне нужно Ли Чайлд - Кровавое эхо скорей скорей домой. – Я в тот миг унесся в мыслях бог знает куда, оттого и загородил дорогу. – В такой чудный день, Ли Чайлд - Кровавое эхо сегодня, лучшего не придумать, «Деревенская свадьба»… Это такая опера, что ли, была? Он несколько разглядел ее, пока они говорили, и она ему понравилась. Ей, наверное, уже за пятьдесят; волосы черные, копной, обаятельная улыбка. Такое лицо не забудешь: гордая линия носа, высокий лоб. Одета небрежно, в какой то просторный Ли Чайлд - Кровавое эхо синий костюм двойку. Неожиданно для себя он пригласил ее выпить с ним кофе в знак того, что Ли Чайлд - Кровавое эхо не обижен. Он взял у мистера Азиза буханку пшеничного хлеба, и они с Пенелопой перебазировались в кондитерскую по соседству.

Ли Чайлд - Кровавое эхо - Что занят внизу в одних джинсах оставлял незапертым заднее окно, чтобы можно было при необходимости залезть в комнату. Умершего, кого.